Flatik.ru

Перейти на главную страницу

Поиск по ключевым словам:

страница 1 ... страница 8страница 9страница 10страница 11страница 12
ПЕЧКА-МАТУШКА

На Руси издревле печь считается главным богатством. Ведь она кормит, согревает людей. Недаром в устном народном творчестве русский народ называет её бабушкой, матерью, девицей, подразумевая под этими словами готовность всегда помочь людям.

Именно такими добрыми старушками и являются печки в нашем селе. Да и невозможно представить настоящего русского дома без бело­снежной русской печи. Мы решили узнать, как кладётся печь, познакомиться с мастерами, их жизнью.

Изучая данную тему, нам пришлось не раз отправиться в этнографические экспедиции, которые стали неотъемлемой частью нашей работы. Побывали в музеях, библиотеках. Выполнили макет, чертежи, рисунки, фотоснимки. Незабываемы встречи со старожилами нашего села - знаменитыми на всю округу печниками.

Сначала я хочу рассказать вам о моём дедушке Болдыреве Александре Ивановиче. Сейчас ему 70 лет, он - настоящий мастер, талантливый строитель сельских домов и печей. За добросове­стный труд имеет много почётных грамот, ценных подарков. Дедушка - ветеран труда. Класть печи он научился ещё в молодости. Это мастер­ство ему передалось от отца Болдырева Ивана Семеновича, который в своё время славился особым умением в кладке печей. От дедушки я узнала о том, что у каждого печника были свои секреты. Они держались в тай­не.

Следующая наша встреча состоялась с печником, известным не только в своём селе, Клеймёновым Николаем Афанасьевичем, 1924 го­да рождения. За время своей жизни он сложил около 100 печей. Он - почётный, уважаемый житель нашего села. Беседуя с ними, мы поняли, что класть печи - это целое ис­кусство. Вoт что поведали нам наши земляки-печники.

Сначала выкладывали фундамент из обожжённого красного кирпича. Кирпич обжигали сами, но сначала ему придавалась форма. А как это делалось, мы увидели в музее Вязовицкой средней школы, там хранится настоящий станок. Мы были свидетелями получения кирпичей. Потом выкладывается подпечье для хранения различ­ного инвентаря: ухвата, кочерги, лопаты, рогача. Далее делали поджарники - деревянный настил из толстых досок или брёвен, которым перекры­вали подпечье и клали их на фундамент. Засыпали глиной или песком, чтобы доски не прогорали. В передней стенке печи делали холодную печурку, или, как у нас называют, подзагнетку для хранения мелкой посуды.

С передней стороны, на уровне пода печи, примерно на высоте 80-90 см от пола выкладывают шесток. У нас это ровное место назы­вают загнетка. На неё ставят посуду с пищей до варки или после. Здесь же выкладывают под. Кладут его из кирпича только ровного, гладкого, сразу на засыпку, которая долго удерживает тепло под подом. Поэтому он хорошо пропекает хлеб. Под настилают с небольшим подъёмом к задней стенке, на 3-4 см выше загнетки. Это необходимо для лучшего притока воздуха к задней части камеры, что обеспечивает полное и равномерное сгорание топлива. Если под выполнен без наклона, то топливо сгорает медленно, и печь нагревается слабо. Свод камеры выкладывают ещё с большим наклоном к задней стенке, чем под. Такой подъём свода направляет горячие потоки воздуха к задней части камеры и обеспечивает ее лучшее нагревание, особенно пода. Хочется отметить, что это первый секрет моего деда. Затем ставят кружало - опалубку по форме устья. Желательно вставить в устье толстую проволоку. После сводят своды, которые могут иметь разную форму. Форма свода имеет большое значение. Например, своды полуциркулярной формы выполнять легче, но от них не­равномерно отражается тепло и слабо нагревается под. А пологие трёхцентровые своды класть труднее, но они обеспечивают более сильное нагревание. Это второй секрет моего дедушки. Свод кладется одновременно с обеих сторон. Все внутренние поверхности печи должны быть очень гладкими, чтобы тяга была лучше, и лучше проходил дым в трубу без задымления. А это секрет нашего односельчанина Николая Афанасьевича Клеймёнова.

Топили печь соломой, кизяком, дровами. Устье после топки обязательно закрывали заслонкой, чтобы дольше удержать тепло. У печи были печурки, которые выкладывали с одной или двух сторон, в них хранили некоторые предметы, сушили валенки, рукавицы. Выкладывали грубку и дымоход, через который выходили газы и дым. Чтобы дольше сохранить тепло, по потолку клали боров, а потом трубу. А еще для удержания тепла в печи ставили вьюшку, а над ней задвижку. Задвижка над вьюшкой удобна тем, что при топке печи, для луч­шего нагревания грубки, задвижку немного прикрывали. Сверху выкладывалась лежанка, где играли и спали дети.

А теперь немного о практическом значении русских печей. Изучая и наблюдая, мы пришли к выводу, что, прежде всего, печи греют, кормят. Здесь варят, жарят, выпекают душистый подовый хлеб. Образ русской печки, как необходимый атрибут деревенского уклада жизни, часто встречается в устном народном творчестве. О печке народ сложил множество пословиц, поговорок, загадок.

Сегодня мы можем сказать с уверенностью, что русская печь не исчезает. Сейчас во многих домах на основе русской печи выкладываются камины, которые манят своим теплом и уютом.

Валентина Клопыжникова,

СОШ с. Перехваль Данковского района.

Руководитель: И.Ф. Малюков.


ЭТНОГРАФИЧЕСКИЕ ЗАРИСОВКИ
Мое родное село расположено в живописном месте. Само название заставляет задуматься. Несомненно, оно идет с давних пор и связано с определенными событиями. Об этом говорят многочисленные легенды. Вот одна из них.

Давным-давно люди в поисках привольных мест забрели в чужой уголок на излучине Тихого Дона. Очарованные красотой цветущих лугов, решили они поселиться здесь, предположив, что и урожай должен быть отменным. А вот урожай-то и подвел. «Перехвалили мы места эти», - сказали люди. И пошло с тех пор - Перехваль. На протяжении столетий жители Перехвали несли свои народные традиции, создавали свою культуру. Она была тесно связана с самой жизнью села, с любовью к земле, на которой так трудно жили перехвальцы, проявлялась в рукотворных вещах, узорах одежды, в ткачестве и вышивке, и, конечно же, в убранстве дома.

Когда-то перехвальский дом представлял собой сложную, хорошо продуманную и веками создававшуюся систему заклинательных охранительных мер. Хоромы - крепость, внутри которой даже зловещие духи не страшны, ограждены целой системой «овеществленных заговоров», вырезанных из дерева. Заклинательные элементы располагались на воротах, вокруг окон. К сожалению, об убранстве перехвальских домов сегодня мы можем судить лишь по фрагментам резьбы немногочисленных деревянных крылечек. Чаще всего она представлена зигзагообразной линией, изображающей воду. Веками крестьяне приспосабливали жилище к образу своей жизни.

Традиционный перехвальский дом состоит из трех частей: избы, горницы и сеней.

Сени - своеобразный тамбур между улицей, жилой и хозяйственной частями дома. Через них можно выйти в сарай, на скотный двор, чердак. В горнице хранилась одежда, обувь, домашняя утварь. Нередко в летнее время в горнице жили.

Планировку избы определяло расположение печи. В перехвальских домах она располагалась в правом углу напротив входа. Печь - душа крестьянского дома. Сложить хорошую печь не просто. Перехвальские печники знали толк в этом деле.

В печи готовили пищу, пекли хлеб и пироги, сушили грибы и ягоды. На печи, в самом теплом местечке, обычно спали старики, а на пристроенных сбоку полатях - дети. В печи «парили» заболевших детей. С печью связано немало любопытных преданий и обычаев. Считалось, что за ней живет домовой - хранитель домашнего очага. Под нее бросали выпавшие молочные зубы со словами: «мышка, мышка, на, тебе, зуб лубяной, а мне дай костяной».

Угол напротив устья печи считался рабочим местом хозяйки и назывался «бабий кут». Все здесь было приспособлено для приготовления пищи. У печи стояли кочерга, чапля, рогач, деревянная лопата. Вдоль стены на полке располагалась нехитрая крестьянская посуда: горшки, ковши, чашки, миски, ложки. Мастерил их из дерева, как правило, сам хозяин дома. Резьба, которой украшалась посуда, часто передавала мировоззрение мастера.

Почетное место в перехвальской избе – «красный угол», располагавшийся по диагонали от печи, слева от входа. Здесь, на специальной полке, стояли иконы. И поныне красный угол старательно украшают перехвальские бабушки. Образа, убранные в красочно вышитые рушники, делают избу наряднее, создают атмосферу уюта. Непонятные сегодня моим односельчанам вышитые символы невидимо охраняли наших предков от напастей. До нас они дошли из языческой древности.

На протяжении всей жизни человека сопровождали символы и обряды.

Роды принимала специально приглашенная повивальная бабка. От всевозможных болезней ребенка защищали охранительные знаки и символы, вышитые на детской простыне - «уголке». Одним из распространенных мотивов перехвальской вышивки является «рожаница» - местное название сосуда. Если ребенок все же заболел, на помощь приходили заговоры. «Золотуха, краснуха, яснуха, выйди, выйди из младенца, пойди в лес, найди там гнилушку. горькую осинушку - там тебе место». Новорожденному приносили подарки – «на зубок». После обряда крещения ребенок приобретал ангела - хранителя.

Не менее важным моментом в жизни сельчан была свадьба. Рождение новой семьи обязательно сопровождалось веселым гулянием. Лучшей свадебной порой в селе считались осень и зима, когда были закончены все сельскохозяйственные работы. У крестьян появлялось свободное время для подготовки торжества.

Свадьба обязательно предполагала сватовство. Вопрос о выборе жениха или невесты чаще всего решали родители. Выбирали сваху, она могла так расхвалить жениха или невесту, будто они лучшие на свете. Устраивали смотрины – «глядежки». После смотрин происходил «сговор», где родители жениха и невесты окончательно договаривались о дне свадьбы, о расходах, о размерах приданого и подарков. Отцы в знак согласия «били по рукам». Начиналась подготовка свадьбы. За два-три дня до свадьбы «покупали постель». Накануне свадьбы у невесты устраивался «девишник». Исторически свадьба состояла из двух частей - народного гуляния и венчания в церкви. Чтобы жених с невестой жили богато, их обсыпали овсом. После венчания муж заплетал косу жене - чтобы жить им в согласии.



Татьяна Малютина,

ЦДЮТур Елецкого района.

Руководитель В.А. Душичкин.
ОБРАЗ В. ПАЩЕНКО В ПОЭЗИИ И. БУНИНА
Варвара Владимировна Пащенко, дочь елецкого врача, родилась в 1870 году, как и сам И.А. Бунин, и была ему гражданской женой с августа 1890 года по 4 ноября 1894 года. А любовь к этой елецкой девушке Иван Алексеевич пронес через всю свою жизнь. Она стала его «сияющей и путеводной звездой». Писатель пронес образ любимой через все свое творчество, воплотил черты ее характера в героинях многих рассказов. Это бесспорно и доказано многими исследователями творчества Бунина. Я в своей работе поставила совсем скромную задачу: просто посмотреть, как отразились чувства Ивана Алексеевича - не писателя, а поэта, к Варваре Пащенко в его творчестве, в поэзии.

Гордый и в то же время очень ранимый Иван Бунин, брошенный и униженный Варварой Пащенко, всю жизнь скрывал от окружающих, особенно от жены Муромцевой, свои подлинные чувства к этой девушке. Но эти чувства всю жизнь, помимо его воли, проявлялись в творчестве.

28 августа 1890 года Иван Бунин пишет письмо своему брату, самому близкому другу и учителю, Юлию Алексеевичу Бунину:

«Я познакомился с нею года полтора тому назад (кажется, в июне прошлого года), в редакции «Орловского вестника». Вышла к чаю утром девица высокая, с очень красивыми чертами лица, в пенсне. …Потом мы встретились в самом начале мая у Бибиковых (в их имении в селе Воргол) очень радостно, друзьями. Проговорили часов пять без перерыву, гуляя по садочку. Сперва она играла на рояле в беседке все из Чайковского, потом бродили по дорожкам. Говорили о многом; она, честное слово, здорово понимает в стихах, в музыке. И не думай, пожалуйста, что был какой-нибудь жалкий шаблонный разговор. Уходя и ложась спать, я думал: «Вот милая, чуткая девица».

С июня я начал часто бывать у них в доме. …В начале августа я опять был у них. Когда я начал бормотать, что, мол, не вздумайте еще посмеяться над стихами, она сказала: «Если вы меня считаете способной на это, зачем писали? И зачем подозреваете, когда знаете, как я отношусь к вам. Вы мне всегда казались милым и хорошим, как никто». Уехал я опять с грустно-поэтичным чувством. Дома я долго размышлял над этим. Чувство не проходило. И хорошее это было чувство. Я еще никогда так разумно и благородно не любил. Все мое чувство состоит из поэзии... Милый Юринька, ты не поверишь, каким перерожденным я чувствовал и чувствую себя!..



Восьмого августа я опять приехал к ним в Елец и вместе с ее братом и с нею поехал к Анне Николаевне Бибиковой в имение их верст за десять от Ельца на Воргле. У Бибиковой есть еще брат Арсений (лет 18), приехала еще некая Ильинская, барышня, занимавшаяся прежде в «Орловском вестнике». Стариков - только один Бибиков, но он к нам почти не показывался. Было очень весело и хорошо. Мы провели там трое суток. И вот 12-го ночью мы все сидели на балконе. Ночь была темная, теплая. Мы встали и пошли гулять с Пащенко по темной акациевой аллее. Заговорили. Между прочим, держа ее под руку, я тихонько поцеловал ее руку».

Ночь, балкон, темные аллеи... все это неоднократно возникало после в творчестве И.А. Бунина. А «Темными аллеями» он даже назвал целый сборник рассказов о любви. Варваре Пащенко он посвятил стихотворения «Тихой ночью поздний месяц вышел...». (27 августа 1916 г.), «Печаль ресниц, сияющих и черных...» (27 августа 1922 г.).

Через десять лет, в 1932 году, когда Бунин уже написал «Лику», он говорил о своей работе над этим произведением: «Беру перо в руки и плачу. Потом начал видеть ее во сне. Она являлась ко мне такая же, какой я ее знал. Проснулся однажды и думаю: «Господи, да ведь это, быть может, главная моя любовь за всю жизнь». Бунину в это время было 62 года.

Но вернемся к датам. Стихи написаны 27 августа, в них нет ни заглавия, ни посвящения, но несомненно, что они адресованы Варваре Владимировне Пащенко. А восторженное письмо к брату Бунин написал 28 августа 1890 года, т.е. на следующий день после 27-го. Можно предположить, 27 августа стало для Бунина незабываемым днем, крупным событием, возможно, в этот день Иван Бунин и Варвара Пащенко, втайне от всех, стали мужем и женой.

После 4 лет совместной жизни, полной счастья, безденежья, ссор и проблем, произошел давно назревающий разрыв.

8 июля 1892 года Варя пишет письмо брату И.А. Бунина, Юлию Алексеевичу Бунину: «…За последнее время особенно часты и резки стали наши ссоры с Ваней; сначала я и сама придерживалась пословицы: «милые бранятся…», и каждая наша ссора кончалась хорошим миром, теперь же эти ссоры участились, и мы, буквально, миримся для того, чтобы вновь поссориться. Вам покажется странным, что я не поговорила об этом с вами лично, это потому, что перед самым вашим приездом сюда Иван мне поклялся, что он будет верить мне, перестанет изыскивать предлоги для ссор... Я всему этому еще раз поверила, но, конечно, напрасно: на другой же день мы поссорились, и поссорились серьезно. Так длилось больше месяца; теперь я уже не верю ни его обещаниям, ни клятвам...».

В это же время Варя пишет письмо И.А. Бунину и уезжает из Орла в Елец: «Уезжаю, Ваня!». На этот раз Юлию Алексеевичу, который приезжал в Орел, удалось уладить отношения Варвары Владимировны и Ивана Алексеевича.

И все-таки через 2 года, 4 ноября 1894 года, в день присяги Николая II, В.В. Пащенко, воспользовавшись тем, что «все мужчины отправились в собор и в приходские храмы», уехала, оставив Бунину записку: «Уезжаю, Ваня, не поминай меня лихом...». Эта фраза много раз эхом повторится в творчестве И. Бунина. И в «Митиной любви», и в «Последнем свидании», и в «Жизни Арсеньева». Вернувшись в Елец, Пащенко почти сразу вышла замуж за друга Бунина - Арсения Бибикова. Бунин писал Юлию, что, услыхав о замужестве Вари, «насилу выбрался на улицу, потому что совсем зашумело в ушах, и голова похолодела, и почти бегом бегал часа три по Ельцу, около дома Бибикова, расспрашивал про Бибикова, где он, женился ли. «Да, говорят, на Пащенко...». Я хотел ехать сейчас на Воргол, идти к Пащенко и т.д., однако собрал все силы ума и на вокзал, потому что быть одному мне было прямо страшно. На вокзале у меня лила кровь из носу, и я страшно ослабел. А потом ночью пер со станции в Огневку, и, брат, никогда я не забуду этой ночи! Ах, ну к черту их - тут, очевидно, роль сыграли 200 десятин земельки».

Боль и обида были столь остры, что и через 10 лет отчетливо прозвучали в стихотворении «Одиночество»:

…Вчера ты была у меня,

Но тебе уж тоскливо со мной.

Под вечер ненастного дня

Ты мне стала казаться женой...

Что ж, прощай! Как-нибудь до весны

Проживу и один - без жены...

В 1915 году у Варвары Владимировны Пащенко-Бибиковой от чахотки умирает отправленная на лечение за границу дочь. А через 2 года, в 1917 году, от той же болезни умирает и Варвара Владимировна Пащенко.

Должно быть, Бунин узнаёт о смерти Вари в сентябре 1917 года. Именно в сентябре 19 числа, 24 и 30 он пишет «Эпитафию», «Свет незакатный», «Мы сидели у печки...».

Через год тема смерти достигает в творчестве Бунина высшей точки, и он начинает уже о себе:

И цветы, и шмели, и трава, и колосья,

И лазурь, и полуденный зной...

Срок настанет - господь сына блудного спросит:

«Был ли счастлив ты в жизни земной?»

Но Бунину суждено будет прожить еще долгую-долгую жизнь. Уже глубоким стариком он встретит свою последнюю любовь - Галину Кузнецову, молодую поэтессу, девушку, которая на 40 лет младше его, и в ней он увидит свою Варю, свою Лику.

Татьяна Изгаршева,

СОШ № 33 г. Липецка.

Руководитель: Э.В. Плетнева.


ПОИСК ЗОЛОТОЙ ИСТИНЫ В ОТНОШЕНИЯХ

ЧЕЛОВЕК - ПРИРОДА
Постигая секреты природы, Пришвин ввел такое чрезвычайно важное понятие, как «творческое поведение», означающее наиболее органичный для художника способ самовыражения, куда входит не только художественное творчество, но и сама жизнь, принципы, поступки, взгляды. Сам писатель не раз признавался, что мастерство слова интересует его менее всего и в его слове «больше поведения, чем искусства в собственном смысле». Писатель не просто живет, но сознательно выбирает образ жизни, совершая тем самым определенный этический выбор. Этот выбор обусловлен пониманием Пришвиным природы в целом, со всеми её внутренними связями, сложнейшим механизмом эволюции, как хозяйства. Природа для него - это и состояние мира, образец красоты и гармонии, это и образец экономного ведения хозяйства.

В его книгах впечатления от постоянного общения с родными просторами подкрепляются знаниями об окружающей среде, стремлением сохранить её чистоту и первозданность, горячим желанием перестроить психологию человека, экологизировать её, что значит - сделать каждого человека сознательно причастным и ответственным за творческое хозяйствование, за сохранение жизни на земле. И в этом своём «стремлении», «желании» писатель предлагает нам познакомиться с двумя видениями мира природы: сама природа, её законы, её внутреннее «я».

Читаю «Корабельную чащу». Безусловно, книга занимает особое место в нашем поиске, она - возвращенное единство всего творческого пути писателя. В ней Пришвин поднимает проблемы, которым в 50-е годы не придавали серьезного значения: проблема охраны природы, рациональное использование наших лесных богатств, воспитание поколения, благоговеющего перед лесом - источником духовных сил. Девиз лесоразработок и заготовки древесины в то время звучал примерно так: «Все для страны! Все для народа!» А для будущего? Что останется для будущего? Но обсуждать открыто эти проблемы было запрещено, поэтому официальную политику хозяйствования представляет человек, командированный когда-то в Канаду для изучения лесозаготовок и вернувшийся «оттуда будто - бы инструктором лесопиления». Канадец (так именует его Пришвин, стесняясь назвать русского человека расточителем природных богатств), выдавая себя за прекрасного знатока лесопользования, утверждал, что у нас ничего в лесном деле не понимают, только в Канаде известна вся правда: «…люди за леса держатся из-за робости, и лес делается аккумулятором всего отсталого, всякой косности, он консервативен, как старая баба, и, чем скорей мы с этой зеленой дрянью покончим, тем свободней, лучше нам будет жить».

Нет, не лучше! Поведем себя так - поступим царственно, надменно, без сыновней заботы, полагая, что лес как дополнение к нам, неисчерпаем и доступен - бери только топор!

Жестко, грубо, «рационально» звучат слова канадца. Нельзя с ними согласиться. И автор не соглашается, представляя собственную концепцию бережного и, действительно, разумного отношения к природе (концепцию, основанную на традициях ценнейшего опыта экономии и даже скупости русского хозяина) во взглядах простого человека из народа Ивана Назарыча: «Да какая же в этом правда, чтобы пилить леса и пилить. Если в этом одном будет правда, и все мы будем леса пилить по-канадски, то кто же их будет растить и хранить».

Пришвин предоставляет право читателю самому определить, кто прав в этом споре, полагаясь на собственное человеческое всесильное и благородное «я». А когда думать да выбирать будем, то неплохо бы было о лесе знать больше. И появляется в книге не единожды описание Корабельной чащи во всей своей красоте и гармонии существования зелени, мха, стволов и сучьев. Триста лет простояла она, сама себя поддерживая, без чьей либо помощи, без рук человеческих, а только благодаря их невмешательству».

Всегда ли мы понимаем и ценим то, что получаем, а главное - владеем ли мы способностью перенимать знания не по учебникам, а непосредственно черпать их из удивительного окружающего нас мира природы, хранить эти знания, передавать из поколения в поколение? Оказывается, что пока не знаем, не понимаем, не владеем, не умеем.

М. Пришвин иронично устами горе-краеведа рассказывает в очерке «Елки зеленые» о том, что «изучать нужно только полезное, потому что страна очень бедна и нельзя допустить, например, такую роскошь, как измерение зрачков серой жабы. Натуралисты должны изучать, прежде всего, народное хозяйство...». И как? «Возьмем тему «чайка». Начинайте исследование чайки, ни в коем случае не читая книги о чайках... И прежде всего сделайте подсчет всех чаек... . После узнается, сколько рыбы поглощают все чайки на озере, и затем, сколько все чайки могут дать пуха. Польза от чайки - пух; вред - поглощение рыбы, - что же преобладает? А если окажется, что от чайки вред, то нужно побороть предрассудки населения и поголовно истребить всех чаек. Но даже при уничтожении не надо упускать хозяйственного принципа и высчитать, во что обойдется стрельба и стоит ли того пух?». Пришвин смеется над незнанием, над образцом человеческого «экономного» ведения хозяйства и «дружески» советует, что «не мешало бы рассказать об относительности понятия хищник, например, лисица...».

Наше незнание законов природы нередко приводит к тому, что мы бесцельно её калечим. Что такое лес? Лес - это не только строительный материал, сырьё, но и творец кислорода на планете, пример хозяйствования, духовной щедрости. Выходит, согласившись с «канадцем», мы калечим не только природу, но и себя. В природе все связано сотнями невидимых нитей, законов. В книге очерков «Календарь природы» Михаил Пришвин дает подробные описания процесса оживления природы под животворными лучами весеннего солнца: «От прилета зябликов до кукушки проходит вся краса нашей весны, тончайшая и сложная, как причудливое сплетение ветвей неодетой березы. За это время растает снег, умчатся воды, зазеленеет и покроется первыми, самыми дорогими цветами, земля, потрескаются смолистые почки на тополях, раскроются ароматные клейкие зеленые листики, и тут прилетает кукушка. Тогда только, после всего прекрасного, все скажут: Началась весна. Какая прелесть!».

Непреложные законы природного календаря Пришвин выразительно воспроизвел через процессы обновления, происходящие весной. «Свечи на соснах стали далеко заметны. Рожь в колено. Роскошно одеты деревья, высокие травы, цветы. Птицы ранней весной замирают: самцы, линяя, забились в крепкие места, самки говеют на гнездах. Звери заняты поисками пищи для молодых». В этом небольшом описании Пришвин сказал о животных главное: все они заняты одним делом - живут, растут, заботятся, чтобы поддерживать и осуществлять вечный процесс развития, обновления. А люди? В последующих описаниях (осень) писатель создает динамичную картину взаимосвязи природы и жизни человека. Явления движущейся и изменяющейся природы заставляли писателя думать и о человеческой жизни, о связи живого мира природы с проблемами общества, времени, в котором он существует. Этот мир вовлечен в человеческие заботы и треволнения и часто становится жертвой разрешения социальных проблем, последним в длинной очереди милосердия.

К счастью, есть люди (и среди них М. Пришвин), чьё сердце бунтует против размежевания с природой, чьё сердце сохранило и пронесло через века стойкую память о нашем родословии, о нашей любви и поклонении заповедям предков. Это они, герои Пришвина, близкие по образу жизни к земле, встали на защиту Корабельной чащи всем миром, следуя завету стариков, и сохранили, и пронесли через века стойкую память о нашем родословии, о нашей любви и поклонении заповедям предков.

Не требует подтверждения то, что человек является частью природы, высшей формой её организации, но, к сожалению, на определенном этапе эволюции человек выделился из природы и сегодня противопоставил себя ей. Практическая деятельность по освоению и использованию природных богатств опять немного сблизила его с природой. Связь приняла многоступенчатый характер. Вот эту многоступенчатость и неоднозначность Пришвин ощутил всем сердцем и отобразил в своем творчестве, прежде всего, в человеке.

Вдумываешься в смысл изображенных писателем картин жизни, пейзажей и начинаешь понимать, что в каждой зарисовке, так или иначе, присутствует человек. Мы встретим и человека, очарованного красотой трав и зверушек, и человека - расточителя природных богатств, и человека, влюбленного в природу, и человека, на интуитивном уровне ощущающего неразрывное многовековое единство природного и человеческого сознания. Это как родник (природа), вдруг наполнившись, роняет свою каплю (человек) на упавший зеленый листок, и эта капля, хоть и малая, есть само отражение родника, его сущность. Куда бы ни вытек ручей из этих капель, какие бы ни рассек темные леса, каждая капелька будет хранить родниковую память.

Но об этом единстве сознания сегодня человек забыл, поэтому мысли писателя именно о родниковой памяти важны. Единство человека и природы писатель видит в том, что человек прошел в своем длительном развитии через все этапы эволюции живой материи. Так, миллионы лет тому назад, нами были утрачены крылья, такие же прекрасные, как у чаек, и оттого, что это было очень давно, мы ими теперь так сильно любуемся. Мы потеряли способность плавать, как рыба, и качаться на черенке, прикрепленном к могучему стволу дерева, и носиться из края в край семенными летучками, и все это нам нравится, потому что это все наше, только было очень, очень давно.

Пришвинский тезис «понимать весь мир в себе самом» означает, что «в человека вошли все элементы природы, и если он только захочет, то может перекликнуться со всем существующим вне его «Каждым произведением, каждой строкой, каждым образом он будит в нас забытое чувство родства с миром, откуда вышли мы сами и вся наша цивилизация». «Даже в наших домашних лесах, составленных больше из поросли, всегда радует чем-то рябина. Весной она, как невеста, в белых цветах, осенью - с красными ягодами, как добрая мать в ладном доме. А что ягоды у рябины горькие, так ведь и в жизни, по правде говоря, не один только мед, и радость наша в том, чтобы делать ее лучше. Вот отчего скорей всего нас так и радует в лесах при встрече рябина, что мы в ней себя самих узнаем».

Узнаем нашу хозяйку - русскую женщину, заботливую, добрую, по - девичьи застенчивую. Красавица рябина вся в белом цвете встретит, как невеста, нежностью и теплом одарит. А осенью, когда рдеет огонь её румяных кистей, разодетая в нарядные обновы, встретит тебя, как мать встречает сына, сноху, дочь, зятя - радушно, за стол посадит - накормит, напоит – заботливая, и всегда тебе рада и всегда тебя ждет - гостеприимная. И пройдя трудный путь от девушки - невесты к женщине - матери, все перетерпит, все муки вынесет, а доброту и любовь к детям сохранит. И рябина наша с наступлением сильных морозов горечь теряет - благодарит любого путника за внимание яркими и сладкими ягодами.

Проникая в тайны жизни природы, Пришвин видел и стремился познать мир человеческой души. Природа хранит память о своих предках. Лес помнит свое дерево. А человек - человека. Алая звездочка нашей памяти светится на гранитной плите у могилы погибшему солдату. В изголовье - букет полевых цветов. Даже, если букет собран не людскими руками, природа в укор человеческому сердцу украшает могилы цветами, хранит память и о человеке.

«Пришвин учит нас через понимание природы уважать в себе человеческое и побеждать скверное».

Дети, в понимании Пришвина, это особый клад неисчерпаемых народных богатств, человеческих ценностей: доброты, сочувствия, гармонии, благородства, жертвенности, любви, счастья. «Кладовой Солнца» назовет он лучшее произведение для детей, в котором расскажет о двух осиротевших ребятишках, рано повзрослевших, но так и не узнавших, что такое детское счастье. Пришвин любил детей, и когда говорил о детях или слушал рассказы о них, на лице его играла добрая и лукавая улыбка, будто он хотел сказать: «Знаем вашего брата».

Алла Макарова в статье «Большое сердце» вспоминает случай: «Как - то раз, когда Михаил Михайлович слушал с нескрываемым интересом рассказ о мальчишеских забавах моих сыновей, о том, как они приручали сороченка Мишку и вороненка Гришку, простодушная Аришка - домашняя работница Пришвиных, которая присутствовала при нашей беседе, - покачала головой и, посмотрев покровительственно на писателя, сказала: «Детский ум». Михаил Михайлович пришел в восторг от такой характеристики и любил об этом рассказывать». «Детский ум» - это не простота восприятия действительности, «детский ум», как я понимаю, в значении чистоты видения и искренности чувствования, в сердечности взаимопонимания и откровенности желания счастья. По-настоящему мудр и духовно богат тот, кто сохранит в себе «детский ум», несмотря на жизненные трудности и треволнения.

Таков М.М. Пришвин, в первую очередь, отражающий в своем творчестве светлые мгновенья жизни. «У него все вокруг одето в свой текучий изменчивый свет - и березы Подмосковья, и первая, влажная от росы почка, и взгляд человека, удивившегося лесу. Все - в инее, все - в росе, в сверке, блеске, свеченье! Травы у него светятся зеленью, снега высветлены текучей белью, ржаное поле празднично от солнца. В его произведениях свободно, потому что все его слова гостеприимны, праздничны этим свечением», - писал о его творчестве В.Д. Цыбин.

«Я всегда ищу в жизни сказку, я ее чувствую. Это не каждый может. Ботаник, изучающий структуру растения, не видит этого растения, как художник. То ли это любовь к жизни, то ли еще что-то неуловимое. Это красота жизни – сказка». С особой чарующей силой волшебство его видения жизни, волшебство слова писателя проявилось в его повести-сказке «Жень­шень».

Поэтическая детскость видения мира людей, мира вещей - вот что выделяет Пришвина среди русских писателей. Ведь и «ребенка в себе» берег для этого «детского» вызнавания обо всем, вечно удивленного – «что это?». Отсюда и проникновенное внимание к мелочам, в мире пришвинского слова все важно, значимо - и запоздалый ручей, и белые, чуть побольше моли, бабочки, и двойное небо, и мастерская дятла, и многое другое. И душа, например, только что проклюнувшегося листа, и душа человеческая уравнены в своем значении. Он знал, что мир огромен даже в самой малой своей малости, и шел к людям от природы и через природу: она - посредник между прозой жизни и поэзией сердца.

Любовь к земле, к ее ручьям, травам и облакам определена в Пришвине всем строем русского чувствования жизни. В отрыве от земли, где он родился, русского человека трудно понять, особенно его чувство слитности со всем миром. В природе Пришвин находил свое, человеческое, родное, словно утерянное когда - то, и любил её прозорливой прапамятью.

Вот стихотворная мысль, равная по значению своему повести: «В грибном лесу одна полянка другой полянке руку подает через кусты, и эти кусты переходишь, на полянке тебя встречает твой гриб. Тут искать нечего: твой гриб всегда на тебя смотрит» («Мой гриб»)- так чувствовал Пришвин себя в природе, ловя на себе пристальный взгляд ее.

Не потому ли для нас так важно сберегать и помнить все пришвинское и постигать творческую линию поведения по-пришвински, с вершины поэзии?

Анна Жилина,

ООШ с. Средняя Лукавка Грязинского района.

Руководитель: С.И. Соколиков.


<предыдущая страница | следующая страница>


Детского и юношеского туризма моя родина

Материалы IX областной конференции участников туристско-краеведческого движения «Отечество». Липецк: 2002. – 226 с

2842.72kb.

25 09 2014
12 стр.


Мобу дод центр детского и юношеского туризма

Какое расстояние от г. Сочи до административного центра Краснодарского края

32.59kb.

17 12 2014
1 стр.


Сценарий концертной программы «Россия Родина моя»

Ведущая: Здравствуйте, дорогие друзья! Мы приветствуем вас на музыкально-поэтическом фестивале «Россия – Родина моя»!

52.1kb.

03 09 2014
1 стр.


Программа «солнечный круг»

Маршрутно-квалификационная комиссия Станции детского и юношеского туризма города Ульяновска рассмотрела отчет и считает, что маршрут соответствует категории сложности и может быть

1733.58kb.

03 09 2014
9 стр.


Программа «солнечный круг»

Маршрутно-квалификационная комиссия Станции детского и юношеского туризма города Ульяновска рассмотрела отчёт и считает, что маршрут соответствует категории сложности и может быть

540.61kb.

14 09 2014
5 стр.


Наша Светёлка стала музеем

В составе комиссии были Гарнов В. А., директор Ярославского областного центра детского и юношеского туризма и экскурсий, Воронова Е. В., заведующая отделом по историко-краеведческо

108.68kb.

09 10 2014
1 стр.


Конкурс «Россия Родина моя»

Фотоконкурс «Россия – Родина моя» (далее – Конкурс) проводится в рамках Года истории и посвящен великим Победам русского народа в Отечественных войнах

39.18kb.

13 10 2014
1 стр.


«Центр детского и юношеского туризма и экскурсий» Открытое Первенство Старооскольского городского округа по туризму, посвященное Всемирному дню туризма

Открытое Первенство Старооскольского городского округа по туризму, посвященное Всемирному дню туризма

289.6kb.

17 12 2014
1 стр.